Гагарин, СССРС праздником всех!

51 год назад Юрий Алексеевич Гагарин первым совершил экспедицию в космос! Он был первым. Он открыл дверь в космос!

Старт корабля «Восток-1» был произведен в 9.07 12 апреля 1961 года по московскому времени с космодрома Байконур. В этот день Юрия Гагарина и Германа Титова подняли в 5.30. После физзарядки и завтрака облачили в скафандры. Первым одели Титова. Гагарина — вторым, чтобы меньше париться (вентиляционное устройство можно было подключить к источнику питания только в автобусе). Когда Юрий был одет, работники космодрома попросили у него автографы. Юрий удивился — к нему с такой просьбой обращались первый раз в жизни.

Космонавты вышли из домика — их встретил Сергей Павлович Королёв.

— Он дал мне несколько рекомендаций и советов, которых я еще никогда не слышал и которые могли мне пригодиться в полете, — поделился позже Гагарин. — Мне показалось, что, увидев нас и поговорив с нами, он стал несколько бодрее…

Через несколько минут специальный автобус голубого цвета повез их к стартовой площадке. В 6 часов 50 минут Гагарин вышел из автобуса. Каждый хотел на прощанье его обнять. Андриян Николаев, забыв впопыхах, что Гагарин уже в шлеме, хотел поцеловать его и стукнулся лбом о козырек гермошлема. После доклада о готовности председателю Государственной комиссии Юрий сделал заявление для печати и радио. Спустя пять часов оно стало сенсацией…

Гагарин поднялся в кабину корабля. Когда подготовка к старту шла к завершению, выяснилось, что нет сигнала от специальных контактов в кабине космонавта. Отсутствие сигнала означает или неисправность самих контактов, или неисправность в установке крышки люка. Это значит — есть опасность разгерметизации кабины. Королев попросил ведущего конструктора кабины «Востока» Олега Ивановского сделать невероятное: снять крышку люка, проверить контакты и снова задраить люк. Позже Ивановский вспоминал, что, когда сняли крышку, Гагарин через зеркальце, прикрепленное к рукаву скафандра, наблюдал за ними. При этом и напевал что-то. Когда они встретились после удачного приземления, Гагарин пояснил: пел вполголоса, чтобы успокоить работавших у люка, помочь им справиться.

Они справились. И вот — исторический диалог:

9 часов 6 минут.
Королев: Минутная готовность, как вы слышите?
Гагарин: Вас понял — минутная готовность. Занял исходное положение.

9 часов 7 минут.
Королев: Дается зажигание, «Кедр».
Гагарин: Вас понял — дается зажигание.
Королев: Предварительная ступень… Промежуточная… Главная… Подъем!
Гагарин: Поехали!..

После взлета имел место еще один неприятный случай. Зафиксировав отделение первой ступени, Гагарин должен был доложить об этом. Но доклада не было. Королев требовал связь, но эфир молчал. Что случилось? Внезапная разгерметизация? Обморок от растущих перегрузок? Неожиданно из динамика донесся голос Гагарина:

— Сброс головного обтекателя… Вижу Землю.

Позже выяснилось, что произошел сбой в линии связи. Но эти секунды стоили седых волос Королёву. Позже Гагарин так опишет свои ощущения от начала полета: «Я услышал свист и все нарастающий гул, почувствовал, как гигантский корабль задрожал всем своим корпусом и медленно, очень медленно оторвался от стартового устройства. Началась борьба ракеты с силой земного тяготения. Гул был не сильнее того, который слышишь в кабине реактивного самолета…»

Начали расти перегрузки. По словам Гагарина, какая-то непреоборимая сила все больше и больше вдавливала его в кресло. Было трудно пошевелить рукой и ногой. Космонавт знал, что это состояние продлится недолго. И потому терпеливо ждал, пока корабль, набирая скорость, выйдет на орбиту. Когда корабль пронзал плотные слои атмосферы, был автоматически сброшен головной обтекатель. В иллюминаторах показалась земная поверхность. Никакой паники, приступов страха, проявления которых так боялись медики, Гагарин не испытывал. Напротив. В это время «Восток» пролетел над широкой сибирской рекой, и Юрий, отчетливо видя освещенные солнцем воду, берега, поросшие тайгой, не удержался и воскликнул:

— Красота-то какая!

И хотя перегрузки еще росли, Гагарин заметил, что на центрифуге приходилось переносить и не такое. Наконец, одна за другой, использовав топливо, отделились ступени ракеты, и на землю поступил доклад:

— Произошло разделение с носителем согласно заданию. Самочувствие хорошее. Параметры кабины: давление — единица, влажность — 65 процентов, температура — 20 градусов, давление в отсеке — единица, в системах ориентации — нормальное.

Когда корабль вышел на орбиту — наступила невесомость. И снова медикам пришлось признаться в том, что они попросту перестраховались. Космонавт быстро привык к этому состоянию и продолжал выполнять заданную программу.

— Я оторвался от кресла, повис между потолком и полом кабины, испытывая исключительную легкость во всех членах, — написал позже Гагарин, — Переход к этому состоянию произошел очень плавно. Когда стало исчезать влияние гравитации, я почувствовал себя превосходно. Все вдруг стало делать легче. И руки, и ноги, и все тело стали будто совсем не моими. Не сидишь, не лежишь, а как бы висишь в кабине. Все незакрепленные предметы тоже парят, и наблюдаешь их словно во сне. И планшет, и карандаш, и блокнот… А капли жидкости, пролившиеся из шланга, приняли форму шариков, они свободно перемещались в пространстве и, коснувшись стенки кабины, прилипали к ней, будто роса на цветке.

Так было установлено, что невесомость не сказывается на работоспособности человека. Все время полета Юрий Алексеевич работал. Следил за оборудованием корабля, наблюдал через иллюминаторы, вел записи в бортовом журнале. Обо всем увиденном он наговаривал на магнитофон, а также поддерживал радиосвязь с Землей по нескольким каналам в телефонных и телеграфных режимах.

— «Заря» поинтересовалась, что я вижу внизу, — вспоминал позже Гагарин, — и я рассказал, что наша планета выглядит примерно так же, как при полете на реактивном самолете на больших высотах. Отчетливо вырисовываются горные хребты, крупные реки, большие лесные массивы, пятна островов, береговая кромка морей.

В 9 часов 22 минуты радиосигналы советского космического корабля запеленговали наблюдатели с американской радарной станции шамия, расположенной на Алеутских островах. Пятью минутами позже в Пентагон ушла шифровка. Ночной дежурный, приняв ее, тотчас же позвонил домой доктору Джерому Вейзнеру — Главному научному советнику президента Кеннеди. Заспанный Вейзнер взглянул на часы. Было 1 час 30 минут по вашингтонскому времени. С момента старта «Востока» прошло 23 минуты. Предстоял доклад президенту — русские опередили американцев.

Приземление

«Восток» двигался строго по намеченной орбите. Время выдерживалось точно. Причем скорость была близкой к 28 000 км/ч. Это трудно представить на Земле. В полете Гагарин не чувствовал ни голода, ни жажды. Но по заданной программе в определенное время ел приготовленные для космического полета продукты и пил воду из специальной системы водоснабжения. Никаких отклонений опять же не наблюдалось. Гагарин в который раз убедился и доложил на Землю, что в условиях невесомости пульс и дыхание остаются нормальными, самочувствие — хорошим, мышление и работоспособность сохраняются полностью. И вот — заключительный этап полета. Бортовые приборы вывели корабль на нужную траекторию полета. Используя Солнце в качестве ориентира, «Восток» начал свой стремительный спуск. В 10 часов 25 минут произошло автоматическое включение тормозного устройства. В своем отчете Гагарин написал:

— …Точно в заданное время прошла третья команда. Я почувствовал, как заработала ТДУ… Включение прошло резко. Время работы ТДУ составило точно 40 секунд. Как только включилась ТДУ, произошел резкий толчок, и корабль начал вращаться вокруг своих осей с очень большой скоростью. Скорость вращения была градусов около 30 в секунду, не меньше. Все кружилось.

Между тем, разделения не произошло. По расчетам это должно было произойти через 10–12 секунд после включения ТДУ. Но шли минуты, а разделения не было. Но даже в такой критической ситуации Гагарин не поддался панике.

— Я доложил по КВ-каналу, что ТДУ сработала нормально. — вспоминал Гагарин. — Прикинул, что… где-нибудь сяду. Шум не стоит поднимать. По телефону, правда, я доложил, что ТДУ сработала нормально, и доложил, что разделение не произошло. …Как мне показалось, обстановка не аварийная, ключом я доложил «ВН» — все нормально.

В это время температура вокруг корабля повысилась настолько, что кабели сгорели и модули наконец разделились. Только поэтому миновала угроза катастрофы. Тем не менее до земли было еще далеко.

— Разделение я резко почувствовал, — читаем в отчете космонавта No 1, — Такой хлопок, затем толчок, вращение продолжалось. Все индексы на ПКРС погасли. Включилась только одна надпись: «Приготовиться к катапультированию». …Здесь я уже занял позу для катапультирования, сижу — жду.

Корабль вошел в плотные слои атмосферы. В эти мгновенья сквозь шторки, прикрывающие иллюминаторы Гагарин видел жутковатый багровый отсвет пламени, бушующего вокруг корабля. Невесомость исчезла, нарастающие перегрузки прижали его к креслу. Они все увеличивались и стали значительнее, чем при взлете. Но Гагарин и здесь дал адекватную, взвешенную оценку происходящего.

— Свист слышен, как обычно в самолетах, когда они пикируют, — написал он в отчете. — Понял, что сейчас будем катапультироваться. Настроение хорошее. Ясно, что это я не на Дальнем Востоке сажусь, а где-то здесь вблизи. Разделение, как я заметил (и там глобус остановился у меня), произошло приблизительно на середине Средиземного моря. Значит, все нормально… Жду катапультирования…

Почему Гагарин должен был катапультироваться? Дело в том, что конструкторы сочли, что приземление внутри спускаемого аппарата будет слишком жестким, и избрали, как им казалось, более безопасный способ посадки. Кстати, и после Гагарина космонавты приземлялись не в спускаемом аппарате, а парашютным способом. НАСА длительное время пыталось настаивать на позиции, согласно которой полным космическим полетом нужно считать полет, при котором возвращение проходит с аппаратом, но данная позиция была не принята мировым общественным мнением. Но вернемся в 12 апреля на высоту 7000 метров. Система сработала мягко.

— …Вылетел с креслом, — вспоминал Гагарин, — ввелся в действие стабилизирующий парашют. На кресле сел, как на стуле. Сидеть на нем удобно, очень хорошо, и вращает в правую сторону.

Он спускался на основном парашюте, когда вдруг произошло открытие ранца запасного парашюта.

— Он раскрылся, наполнился, и на двух парашютах дальше я спускался, — написал в отчете Гагарин.

Но это еще не все. Сразу не открылся клапан, что подавал воздух для дыхания. По словам Гагарина, когда его одевали перед полетом, этот клапан попал под демаскирующую оболочку. Пришлось расстегнуть демаскирующую оболочку, с помощью зеркала вытащить специальный тросик и открыть клапан нормально. Тем не менее приземление получилось очень мягкое.

Первыми людьми, которые встретили космонавта после полета, оказались жена лесника Анна Акимовна Тахтарова и ее шестилетняя внучка Рита. Вскоре к месту событий прибыли военные из близлежащей части. Одна группа военных взяла под охрану спускаемый аппарат, а другая повезла Гагарина в расположение части. Оттуда Гагарин по телефону отрапортовал командиру дивизии ПВО: «Прошу передать главкому ВВС: задачу выполнил, приземлился в заданном районе, чувствую себя хорошо, ушибов и поломок нет. Гагарин».

Затем он лично доложил Брежневу и Хрущеву о выполнении полета. После чего полетел в Куйбышев. Первоначально никто не планировал грандиозной встречи Гагарина в Москве. Все решил в последний момент Никита Сергеевич Хрущев. Он потребовал, чтобы Гагарину подготовили достойную встречу. За Гагариным прилетел «Ил-18», а на подлете к Москве к самолету присоединился почетный эскорт истребителей, состоящий из МИГов. Самолет прилетел в аэропорт Внуково, там Гагарина ожидал грандиозный прием. Огромная толпа народа, руководство страны, журналисты и операторы. Самолет подрулил к центральному зданию аэропорта, спустили трап, и первым по нему сошел Гагарин. От самолета до правительственных трибун была протянута ярко-красная ковровая дорожка, по ней и пошел Юрий Гагарин. Подойдя к трибуне, Юрий Гагарин отрапортовал Хрущеву:

— Товарищ первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, председатель Совета Министров СССР! Рад доложить вам, что задание Центрального Комитета Коммунистической партии и Советского правительства выполнено…

Дальше была поездка в открытой машине, Гагарин стоял во весь рост и всех приветствовал. Кругом слышались поздравления, многие махали плакатами. Никита Хрущев вручил Гагарину на Красной площади Золотую звезду «Героя Советского Союза» и присвоил новое звание «Летчик-космонавт СССР».

108 минут полета навсегда изменили жизнь Юрия Гагарина. Летчик истребительного авиационного полка в одночасье стал одним из самых знаменитых людей в мире. Гагарин посетил немало стран, ему вручали национальные ордена и золотые ключи от городов, его принимала королева Британии. Имя первого космонавта планеты навсегда останется в истории.

Это был отрывок из книги «7 побед в космосе и еще 42 главных события отечественной космонавтики» издательства «Эксмо». Взято с сайта АиФ.

 

Видео-ролик «Комсомольской правды», снятый год назад:

 

А теперь о грустном. На обложке статьи — старое чёрно-белое фото Гагарина в шлеме. Далее ещё два «изображения» — современные. Одно из них печатается на юбилейной монете «40 лет первого полёта человека в космос».

Гагарин, СССР нет

Гагарин, юбилейная монета, СССР нет

Куда пропали буквы «СССР» со шлема Ю.Гагарина на всех современных изображениях? Это насколько нужно быть мудаком чтобы такое делать?